Николай Коновалов: Прямое воздействие коронавируса на мозг не доказано

0
29

Чем дольше длится эпидемия, тем больше всяческих гипотез вокруг нее. Голова кругом! Уже невозможно понять, что доказано, что предполагается, какие прогнозы. Завтра — или когда — коронавирус закончится? Какие последствия нас ждут? Какие наши с вами органы ковид затрагивает более всего? Можно считать доказанным: легкие. Их надо прежде всего спасать. А наш самый главный орган, тот, который отличает нас от всего иного живущего на свете, наш мозг?.. Как он переживает или пережил пандемию? Что ему грозит? Или он неуязвим? Ведь на то он и мозг — он же самый мудрый. Может, мудрость спасает его от зловредного вируса? Говорим об этом с одним из ведущих нейрохирургов России, заместителем директора Центра нейрохирургии Минздрава России Николаем Коноваловым. Николай Александрович! Вопрос в лоб: наш мозг страдает от короны или он неуязвим?

Николай Коновалов: Прямое воздействие вируса на мозг, пока во всяком случае, не доказано. Хотя, несомненно, коронавирус проникает в нервную систему. Доказательство? Да самое известное: человек, в которого внедрился вирус, теряет обоняние. А это не что иное, как результат воздействия на периферические нервы. На головной и спинной мозг грубого воздействия вируса не выявлено. Но… Поскольку вирус нарушает систему кровообращения, то в голове пациента могут возникнуть нарушения этого самого кровообращения. А они почти неизбежно влекут за собой нарушения функций мозга.

Это теоретические выкладки или это уже практические выводы нейрохирурга?

Николай Коновалов: Пока все-таки предположения. Потому что подобные нарушения возможны в любых других органах человека.

Николай Коновалов: Поверьте доктору, боль не надо терпеть! Даже опасно терпеть! Фото: Александр Корольков/ РГ

Могу ли я высказать предположение? Выходит, что вирус ковида впрямую не повлиял на работу нейрохирургов и неврологов?

Николай Коновалов: Впрямую нет. Но он заметно изменил организацию нашей работы. Почему? Наш центр оказывал и продолжает оказывать плановую нейрохирургическую помощь в условиях пандемии. А она диктует свои законы. Чтобы взять пациента, скажем, на операцию по поводу опухоли спинного или головного мозга, пациент сперва должен пройти тестирование на наличие коронавируса и компьютерную томографию легких. Мы, похвалюсь, довольно быстро все это проводим. Потому время для плановой операции не бывает упущенным. Кроме того, мы постоянно контролируем самих сотрудников центра, дабы обеспечить безопасность и самим сотрудникам, и пациентам. В результате пандемия не помешала нам выполнить годовой объем операций. Но все-таки вторая волна больно ударила по коллективу — заболели многие сотрудники.

Складывается впечатление, может, субъективное, что количество пациентов, которым требуется нейрохирургическая помощь, становится больше. Это так?

Николай Коновалов: Впечатление справедливо по той простой — и очень отрадной — причине, что такие заболевания научились эффективнее выявлять и диагностировать. В том числе и на начальных стадиях.

Значит, результаты лечения лучше, чем, скажем, десять или даже пять лет назад?

Николай Коновалов: Конечно!

Помогают новые технологии?

Николай Коновалов: И они, и большой накопленный опыт.

Задам вопрос, который всегда тревожит: пациенту с опухолью головного или спинного мозга доступно лечение в отечественных клиниках? Или ему надо икать помощи за рубежом?

Николай Коновалов: Только не за рубежом!

Вы так категоричны? Категоричность обоснована?

Николай Коновалов: Несомненно! Вот не далее как сегодня, перед приездом к вам, у меня на консультации был пациент, у которого проблемы в грудном отделе позвоночника. Он выбрал местом лечения одну известную зарубежную клинику. Там была проведена операция, которая привела к инвалидности. В разговоре со мной пациент признал, что его выбор места лечения был ошибкой. Хотя, несомненно, в той стране немало великолепных хирургов. Но он попал не к ним. Таких примеров много. И поверьте, очень непросто после чужих ошибок исправлять ситуацию. Это не те ошибки, на которых учатся. Это опасные ошибки. У меня есть основания утверждать, что операции на головном и спинном мозге успешно проводятся в нашей стране. Однако не всегда любое заболевание можно вылечить. Понимаю, что это звучит несколько кощунственно, но это, к сожалению, так.

Поскольку вирус нарушает систему кровообращения, то в голове пациента могут возникнуть нарушения этого самого кровообращения. А они почти неизбежно влекут за собой нарушения функций мозга

Так будет всегда? Есть же недуги, которые считались неизлечимыми, а ныне поддаются лечению. Головной и спинной мозг исключение из этого правила?

Николай Коновалов: Нет, не исключение. Например, еще недавно лечение метастазов в спинном и головном мозге было весьма проблематичным. Теперь с появлением радиохирургии мы добиваемся куда лучших результатов. Если раньше наличие метастазов служило показанием к открытой операции, то теперь, в результате нескольких сеансов специальной радиотерапии, можно обойтись без операции.

И вам грозит безработица? Радиотерапия приведет к отказу от классической хирургии?

Николай Коновалов: Как показывает опыт, у хороших хирургов работы всегда через край. Скучать не приходится. А постдипломное образование свидетельствует, что специальность нейрохирургов в фаворе.

А на фоне нынешней пандемической ситуации, когда наблюдается не только рост престижа медицинской специальности, но и внедрения технологий, методик малоинвазивной хирургии…

Николай Коновалов: Внедрение новых методик минимально инвазивной хирургии привело к заметному прогрессу в лечении болезней позвоночника и спинного мозга. Один пример. Сейчас после операции по удалению межпозвоночной грыжи поясничного отдела пациент встает через несколько часов после операции. А через несколько дней он уходит домой.

И специальная реабилитация ему не нужна?

Николай Коновалов: В большинстве случаев не нужна. Если раньше при удалении опухоли спинного мозга необходимы были довольно большие разрезы, то сейчас это всего три-четыре сантиметра. Еще об одном могу сказать. У многих пожилых людей происходит сужение позвоночного канала. Это приводит к сильным болям и слабости в ногах. Человеку становится сложно ходить. Требуется операция. Раньше такая операция сопровождалась установкой стабилизирующей конструкции из титана. Теперь за счет минимально инвазивной хирургии мы добиваемся лучших результатов без имплантатов. Естественно, пациент, а это в основном пожилые люди, не только легче переносит саму операцию, но и заметно быстрее восстанавливается.

И в новом году никак не можем отойти от пандемии. Перепутала она все карты. Многие пациенты согласны терпеть сильнейшие боли в том же позвоночнике, но боятся отправиться на необходимую операцию. Откладывают ее на потом. Страх вирусной опасности перевешивает иные страхи…

Николай Коновалов: Ни в коем случае не надо идти по этому пути. Да, самоизоляция, всяческие страхи перед вирусом сказываются на нашей психике. Некоторых страх буквально парализует. Поверьте доктору: боль не надо терпеть! Даже опасно терпеть. Наверное, не случайно наш центр даже во время самого большого нашествия пандемии не был перепрофилирован под ковид. Мы продолжали оказывать профильную нейрохирургическую помощь. А так как наш мозг от коронавируса не страдает, то… Будьте благоразумны и лечитесь вовремя.