В свет вышел новый приключенческий роман Нины Пушковой

0
39

Спустя три года после дебюта детективно-шпионского романа «Богиня победы», вышедшего из-под пера Нины Пушковой, свет увидел «Эликсир бессмертия». Такое интригующее название получило только что выставленное на полки книжных магазинов продолжение удивительной истории русской красавицы Ники и ее отца Сергея Францева — отставного сотрудника советских и российских спецслужб. Почему события 90-х так интересны нам сегодня, как Пушкова придумывает такие повороты, что не заснешь, пока не прочтешь до конца, кого она видит своим читателем, а также ждет ли нас экранизация написанного легким пером захватывающего романа? Об этом и многом другом «РГ» поговорила с самой писательницей, назначившей рандеву нашему корреспонденту в самом подходящем для этого месте — Центральном доме литератора. Нина Пушкова: Казалось, я пишу роман для женской аудитории, но его с интересом читают и мужчины. Фото: Из личного архива Нины Пушковой Прочитав за один день "Богиню победы", не сомневался в продолжении увлекательной истории ее главной героини и случайно оказавшихся в ее руках бриллиантов. Каким образом удалось настолько точно и в таких деталях передать страны и города — от Давоса и Женевы до Киева и Токио, куда Нику и ее отца заносят опасные зигзаги схватки с международным криминалитетом и иностранными спецслужбами?

Нина Пушкова: Приключенческие романы, на мой взгляд, — это такое дело, где ты и сам должен быть увлечен своей историей. Иначе читать не будут. Поэтому, рассказывая о драматических приключениях моей героини, я все время думала, а как бы я поступила на ее месте. И в этом смысле Нику я писала с себя. Да-да! Недаром Флобер, закончив "Госпожу Бовари", воскликнул: "Эмма Бовари — это я!" То же самое я могу сказать о своей героине. Я размещала ее в тех городах, где побывала сама. Причем не просто как турист, для которого страна с морем — это пляж и шоппинг с экскурсиями. В этот роман, как в венок, вплетены мои воспоминания о странах, которые меня впечатлили, о людях, с которыми я там общалась. Например, тот же швейцарский Давос, где я присутствовала на выступлениях президентов, премьер-министров от Билла Клинтона до Шимона Переса. Потом я видела этих людей во время закрытых ужинов или обедов, была на приемах, где они не политики, от которых зависят судьбы земного шара, а просто люди. Я видела в них живых людей.

Приключенческие романы, на мой взгляд, — это такое дело, где ты и сам должен быть увлечен своей историей. Иначе читать не будут

Ваш первый роман вышел в 2018 году, а второй — в 2021-м. Как в этот период работалось над продолжением истории Ники и кто стал первым читателем нового романа?

Нина Пушкова: Работалось довольно сложно. Во мне всегда происходит борьба хорошего с прекрасным. Как человек творческий, закончивший театральный ВУЗ, я пишу свои романы так, будто снимаю приключенческий сериал, не зная меры. Но тут появляется мой муж (Алексей Константинович Пушков — председатель Комиссии Совета Федерации по информационной политике, автор аналитической программы "Постскриптум". — Прим. "РГ"), он же — первый читатель и говорит: "А что это за словесный навал?!" Он всегда требует продуманности и безжалостно выбрасывает из текста все, что мешает действию.

Дело в том, что в первой части этой двулогии, которая по сути своей является бондианой в юбке, с женским характером и русской душой, Ника должна была погибнуть. У нее просто не было шансов выжить. Ведь ей пришлось сражаться не только с бандитами, но и со спецагентами. Но когда о гибели героини прочитал мой муж, он категорично сказал: "Переписывай концовку! Ника должна жить. Никогда не убивай главных героев. Они тебе еще пригодятся".

Отсюда и родилась вторая часть этой истории. Я не смогла расстаться с Никой. Моя выжившая в невероятных обстоятельствах героиня начала диктовать мне — своему автору — дальнейшие повороты своей судьбы. К тому же мой французский издатель (во Франции роман "Богиня победы" был издан под названием "Бриллианты Ники". — "РГ") предложил написать продолжение. И я его тогда спросила: а что, по вашему мнению, было бы интересно читателям? Он сказал, что было бы интересно добавить в книгу исторический контекст. Так в романе появились и Сталин, и академик Богомолец, изобретавший для "вождя народов" "живую воду", и олигарх Березовский, и другие персонажи.

Каким вы себе видите своего читателя? Это любители женских романов, детективных историй, шпионских боевиков? Или и те, и другие, и третьи?

Нина Пушкова: Поначалу я считала, что пишу для женской аудитории. Но когда роман вышел, я обнаружила, что его с большим интересом читают мужчины. И делятся откликами. Как я понимаю, поначалу им просто любопытно, что же там такого написала жена политика и телеаналитика Пушкова. А затем они уже попадают в сети романа. Так рассказывал мне один прочитавший "Богиню победы" знакомый, который впоследствии начал дарить мою книгу своим друзьям. Когда он читал роман, то делал закладки на страницах, удивляясь, откуда я знаю о том, как делают виски, как курят сигары или как метать боевой нож ирландского террориста. Мои читатели оказались прекрасной фокус-группой. Я поняла, что мой роман адресован определенному типу личности — людям, которые любят меняться, которые не боятся трудностей, которые принимают вызовы судьбы и не бегут от них.

Моему читателю, путешествующему по миру, будет интересно увидеть своими глазами описанные в романах места. Например, в Сингапуре он наверняка пойдет в бар посмотреть на официанток с крыльями, которые летают за вином на 6-метровую высоту. Или, оказавшись под Лондоном в Брайтоне, обязательно полюбопытствует, где же тот знаменитый отель, в котором было совершено покушение на Маргарет Тэтчер. Если можно так сказать, чтение романа "апгрейдит", развивает моего читателя, причем в увлекательной форме.

Судя по описанной в "Эликсире бессмертия" схватке российского спецагента Францева с собирательным образом западного шпиона в лице некого Стива, который замышляет что-то нехорошее в своем тайном институте с опасными штаммами и несет биологические угрозы России, в книге явно чувствуются последние веяния международной жизни. В вашем представлении противостояние России и Запада, пусть даже перенесенное в приключенческий роман, неизбежно?

Нина Пушкова: У меня нет романтических иллюзий на этот счет. Я жила в Европе — в Праге, в Женеве, в США подолгу гостила у американских друзей и могу с уверенностью сказать, что мы с ними очень разные… Наша семья хорошо знает западный мир. У меня свекор закончил МГИМО, а затем работал дипломатом, и муж, и дочь тоже дипломаты. По долгу службы мы жили и работали заграницей. И мне всегда было интересно изучать психологию иностранцев, сравнивать разные менталитеты, различное восприятие одного и того же явления, оценка которого у нас и у них зачастую совершенно разнится. "Два мира — два Шапиро", как шутили в советское время: один ученый по фамилии Шапиро был наш, а другой, с той же фамилией, — американский.

Однажды на выступлении моего мужа в весьма искушенной в международных делах западной аудитории в ходе дискуссии поднялся человек и спросил: "Господин Пушков, почему мы не понимаем друг друга, ведь мы же цивилизационно очень похожи". Нет! Не похожи! У нас разная история, разная религия, разный климат, география… Мы и мыслим по-разному: скажем, у них, как и у нас, есть такое понятие — "свобода", но они не понимают, что такое "воля", "вольница". А "совесть" у них переводится как "сознание"; а у нас же совесть очень близка к нравственности, к нравственному чувству.

Не будем забывать также, что мы — страна Достоевского. Достоевский, как известно, задавался вопросом о смысле бытия. В отличие от Запада мы и по сей день мучаемся нравственными вопросами: что "по совести", а что нет; что истинно, а что нет. Кстати, в английском языке понятие "истина" не существует. Оно обозначается тем же словом, что и "правда", — truth. А ведь понятия формируют национальное сознание, тип мышления и нравственности. Америку, с ее недавней государственностью, которая возникла тогда же, когда в Москве по приказу Екатерины II был заложен Большой театр, воспитывал Голливуд. Поэтому стоит ли удивляться, что главный герой Дэна Брауна — гениальный профессор, разгадывающий Код да Винчи, носит часы с Микки Маусом. Но кто у нас будет носить такие часы? Разве что подросток…

С учетом столь лихо закрученного сюжета вашего романа весьма любопытно, ждет ли нас экранизация "Богини Победы" или "Эликсира бессмертия"?

Нина Пушкова: Дело в том, что любая экранизация требует денег. А с учетом географии приключений Ники это должен быть весьма большой бюджет. Если в России найти средства по различным причинам не получится, то, возможно, за это возьмутся в другой стране. Я бы очень хотела увидеть экранизацию, поскольку история приключений Ники — вещь сериальная и могла бы смотреться не хуже "Ликвидации", как сказал мне один известный продюсер. И я верю в это. Роман уже переведен на французский и греческий языки, а сейчас его переводят на итальянский. И хотя это русская история, но она разворачивается не только в России, но и во внешнем мире — от Токио до Брюсселя.

Значит нельзя исключать и то, что после Москвы и Киева, Токио и Сингапура, Брюсселя и Лондона приключения Ники продолжатся в Афинах или, скажем, Риме?

Нина Пушкова: Такой поворот в принципе возможен — в новой книге. Если она, конечно, будет. Но иногда продолжение романа возникает из обычных разговоров — таких, как наш с вами.

Ключевой вопрос

Почему читатель должен сочувствовать героине романа Нике, укравшей бриллианты и именно поэтому ставшей мишенью для преступников?

Нина Пушкова: Да, главная героиня, оказавшись в критической ситуации, похитила бандитские бриллианты, а этот вопрос возвращает нас в страну Достоевского. Но виновна ли она? Ответ сложнее, чем кажется. Ведь в след за Раскольниковым многие до сих пор задаются вопросом, кто я и на что имею право. Можно ли быть воровкой и сохранить душевную чистоту? Да, Ника нарушила библейскую заповедь "не укради", но она не нарушила нравственный закон. Ведь у человека должна быть ответственность и перед самим собой, ответственность за свою жизнь и судьбу. И Ника берет на себя эту ответственность, несмотря на все риски, что и вызывает симпатию читателей. Это важный вопрос: до какой грани может дойти человек в самозащите? Если отец ворует деньги у вора, чтобы спасти своего смертельно больного ребенка, разве мы осудим его? На эти вопросы я и пытаюсь ответить в своем романе. Воздается ли нам за риск, за стремление сохранить себя в ситуации с потерей личности?