Возвысил степь, не унижая горы: Олжасу Сулейменову исполняется 84 года

0
37

Среди нас живут уникальные люди. Неповторимые. Каждый на вес золота или дороже. Их мало. Наверное, скоро их совсем не останется, глобализация всех стрижет под одну гребенку. Но пока такие еще встречаются.

Возвысил степь, не унижая горы: Олжасу Сулейменову исполняется 84 года

Ровно год назад мой путь совершенно случайно пересекся с маршрутом Олжаса Сулейменова. Выпили на приеме в честь Дня Победы немного водки, на следующий день поговорили под диктофон (интервью для газеты) и расстались, еще не ведая о том, что нечаянная встреча перерастет в дружбу.

За этот год я перечитал все написанное им и написанное о нем. Мы десятки часов провели в беседах — о его жизни и о нашей общей судьбе, о поэзии и политике, о силе и слабости, чести и предательстве, вере и искушениях, много о чем.

Олжас — единственный, кто остался из плеяды шестидесятников. Хотел написать «последний», но сразу понял, что это слово к нему совершенно не подходит. Он никогда не был последним в той когорте блистательных имен, это признавали Вознесенский, Евтушенко, Рождественский — своими стихами, интервью, посвящениями «вождю кипчаков». Он в той кампании всегда находился на особом положении, ни на кого не похожий восточный великан, безоговорочно любимый и навсегда признанный.

Ревнивый Евтушенко однажды во время их общего выступления где-то за границей, глядя на сцену, где был Сулейменов, написал, как выдохнул, на листке бумаги:

Среди нас, как среди оборванцев,

Сцену чувствуя, как пьедестал,

Иностраннее всех иностранцев

Сэр Олжас Сулейменов предстал.

Вся его жизнь — это череда необыкновенных поступков. В 25 лет, будучи исключенным из Литинститута за удалой нрав и фактически получив таким образом «волчий билет», он под впечатлением гагаринского полета сочинил поэму «Земля, поклонись человеку»! и сразу мгновенно стал знаменит. Пошли книги, сборники стихов, поездки за границу, награды.

Возвысил степь, не унижая горы: Олжасу Сулейменову исполняется 84 года

15 мая 1989 г. Казахская ССР. Кандидат в депутаты, первый секретарь правления Союз писателей Казахстана поэт Олжас Сулейменов. Фото: Будневич Иосиф, Павский Александр/Фотохроника ТАСС

В 1969 году его приглашают в ЦК партии Казахстана: «Садись за поэму о Ленине к 100-летию вождя. А мы тебе гарантируем Ленинскую премию». Он садится и пишет, но на выходе получается не о вожде пролетариата, а о храмовой жрице любви из вавилонских времен, партийное начальство хватается за голову, однако эта поэма под названием «Глиняная книга» немедля занимает свое место в ряду лучших произведений современной литературы. Постановки в театрах, переводы на разные языки, восторженные статьи критиков.

Еще спустя пять лет он вновь изумляет партийное начальство, на сей раз московское, когда издает «Аз и Я». Тут уж главный идеолог Суслов берется за поэта, требуя применить к нему самые суровые меры. И ведь вовсе не тюркизмы, обнаруженные Олжасом в «Слове о полку Игореве», так возмутили секретаря ЦК, нет, крамолой было неслыханное свободомыслие, которое веяло там от всех страниц.

Духом свободы в этой книге пронизаны буквально все рассуждения и изыскания автора. Он, вопреки устоявшимся правилам, не ссылался на Ленина или Маркса, не утруждал себя держаться в рамках общепринятой методологии (шаг вправо или шаг влево — расстрел), напротив, сразу, с первых строк, объявил себя скептиком, а скептицизм — основой подлинных научных знаний. Заметьте, не марксизм-ленинизм и не патриотизм, как было принято, а скептицизм.

Быть свободным — тоже определенный талант, возможно, даже более редкий, чем все другие. Любая власть всегда устроена так, чтобы ее граждане были зависимы. Для этого у нее, власти, есть тысяча способов, инструментов, уловок, кнутов и пряников.

Быть внутренне свободным почти всегда во всех отношениях невыгодно. Но это единственный путь для художника и творца.

Утверждая еще тогда, сорок пять лет назад, что степь и поле были связаны многими узами, он остался верен этому на всю последующую жизнь. И сегодня также яростно отстаивает принцип взаимозависимости этносов, народов, государств. По Сулейменову, только осознав это, мир получит шанс на спасение.

Возвысил степь, не унижая горы: Олжасу Сулейменову исполняется 84 года

26 мая 1990 г. Алма-Ата. Международный конгресс «Избиратели мира против ядерного оружия»

В конце 80-х и в 90-е годы он фактически порывает с литературой — политика полностью захватывает Олжаса. Народный депутат, глава Антиядерного движения «Невада — Семипалатинск», член коллегии Союзного МИДа, председатель созданной им политической партии, посол в ключевых европейских странах. Андрей Вознесенский укоряет друга: «Вернись в поэзию, будем вместе ездить по миру, выступать…».

Вознесенский формально прав. Но он не знает того, что уже давно осознал сам Сулейменов: его ведет по жизни некая высшая сила, ему на роду написано быть духовным пастырем своего народа. Поэт, по нему, это не профессия, а состояние совести и души. «Но творить можно только в мирной, спокойной стране, — объяснял Олжас Омарович. — А сейчас на карту поставлена судьба не литературы даже, а судьба моих читателей».

В начале 80-х, когда русскоязычие поощрялось Москвой, он провел у себя в Союзе писателей Казахстана конференцию в защиту казахского языка. В 90-е, когда это было опасно не только для карьеры, но и для жизни, он защищал русский язык. Вот она, участь честного и принципиального человека: ты всегда будешь кому-то неугоден. Прежде Сулейменов ходил с клеймом «пантюркиста» и «казахского националиста», а теперь стал «русофилом» и «не патриотом». Но он не разменивается на оправдания. Ему некогда.

Знаете, чем сейчас озабочен Олжас Сулейменов? Он ищет ключ к объяснению древних слов во всех без исключения языках и уверяет, что стоит на пороге крупнейшего открытия, которое будет означать революцию в этимологии. Неплохо, согласитесь, для человека, которому сегодня исполняется 84 года.

Возвысил степь, не унижая горы: Олжасу Сулейменову исполняется 84 года

1 декабря 1983 г. Афганистан. Советские поэты Олжас Сулейменов и Дмитрий Павлычко среди жителей селения Мисрабад. Фото: Олимов/Фотохроника ТАСС